Иосиф Куралов (iosifkuralov) wrote,
Иосиф Куралов
iosifkuralov

Category:

Виталий Крёков: я не стану для Родины грузом

    Несколько часов назад позвонила Кристина – дочь Виталия Крёкова, и сказала:
    – Сегодня ночью умер папа. Во сне остановилось сердце.
    Про сердце для меня было новостью. Я знал, что у него тяжелейший диабет, что он не выходит из дома и почти ничего не видит. Вдобавок к диабету оказалось и сердце, о котором он ничего никогда не говорил.
    А говорили мы с ним часто. Он звонил мне почти каждую неделю и довольно долго расспрашивал обо всем подряд и рассказывал обо всем подряд. Человек по натуре любознательный, он звонил всем. У всех что-то узнавал, а потом всем передавал узнанное.
    В крёковских монологах и крёковской части наших диалогов было то, что доставляло наслаждение – это уникальный крёковский язык, который не каждый понимал с первого раза. Но я уже давно научился понимать, еще в наши молодые годы, и иногда мне даже случалось бывать переводчиком для тугоухих.
    И вот теперь его нет. Больше Виталя никому никогда не позвонит.
    Но он – гениальный поэт. И его стихи еще дозвонятся до будущих столетий.
 
    Дочь Виталия сказала, что прощание с ним состоится 7 сентября, в ритуальном зале на улице Баумана, 2 (на Южном), начало в 12 часов.

    Вот стихотворение Виталия Крёкова. В этом стихотворении – и крёковская поэзия, и крёковские образы, и крёковские мечты о тех местах, где он не бывал, но хотел побывать, и наша жестокая действительность, и жена Виталия – Нина, которая осталась одна.

* * *
Если станет с деньгами получше,
Не в Москву, не в Париж и Берлин,
Я уеду скорее в Урумчи.
Загляну к русской Нине в Инин.
Может, там отмеряют полозья
Санный путь за потаем потай.
Там в суровом полынном межзвёздье
В такт Вселенной вздыхает Китай.
Я не стану для Родины грузом.
Я не буду вымаливать мзду,
Но, как женщину, русскую музу
От разбойных людей увезу.
Будут плыть облака, будут ветры
Тополя серебристые сечь.
В лунных сумерках яшмовой флейтой
Будет слышаться русская речь.
Оглянусь я на дали и шири:
Не возьмешь Томь блескучую впрок,
Что течёт в притаёжной Сибири,
Где шахтёрский стоит городок.
Богатеи там есть, ну их в баню.
Там поэтов, что в поле травы.
Там построил мужик на «тайване»
Колокольню в четыре трубы.
Там разрезы, там шахты и штольни.
А горняк только славою сыт.
За копейки из преисподней
Выдаёт на-гора антрацит.
И всегда время подлое в силе.
Горький плач там и скрежет зубов.
Помню день: из домов выносили
В раз шестнадцать шахтёрских гробов.
Резанул мужиков взрыв кинжальный.
От железа осталась труха.
И на лицах погибших лежали,
Как на лицах святых, воздуха.
Что за мною: судьба ли, судьбина?
Только крест свой несу не один.
Ты жена – дочь шахтёрская, Нина.
Даст нам бог, доберёмся в Инин.
Небеса сеют снежной порошей.
Вот Берёзовский город возник.
Ты со мною, кулёма-матрёша,
Ненаглядный мой снеговик.
Tags: Крёков, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments