?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

Тебя любить, обнять и плакать над тобой
iosifkuralov
    С праздником, милые женщины!
    Сегодня я хочу напомнить вам и заглянувшим сюда мужчинам несколько лучших посвященных женщинам стихотворений русских поэтов. Я не выстраивал стихи в каком-либо порядке – хронологическом или с учетом размера величия автора (величие, как мне представляется, вообще никаким инструментом не измеряется). И в тоже время некоторый композиционный замысел у меня был: мне хотелось, чтобы подборка читалась с интересом и способствовала возникновению чувств и мыслей.
    Еще раз – с праздником! Всем и каждой – здоровья,  благополучия, удачи!

Алексей Решетов
***
В эту ночь я стакан за стаканом
По тебе, моя радость, скорбя,
Пью за то, чтобы стать великаном,
Чтоб один только шаг – до тебя.
Чтобы ты на плечо мне взбежала
И, полна ослепительных дум,
У солёного глаза лежала
И волос моих слушала шум.

Павел Шубин
***
Я - не предмет воспоминаний,
Я - плоть и кровь, я - наяву,
Я исполнением желаний,
А не желаньями живу.

И если я в разлуке лютой
Три года тело ждал твоё,
То жизнь - вот эта вот минута,
Всё прочее - небытиё.
1944 год
Read more...Collapse )

Георгий Ангелов и его «Литературен свят»
iosifkuralov

Georgi_Angelov_2
           Георгий Ангелов – один из ведущих поэтов современной Болгарии. Родился в 1968 году, окончил Университет Кирилла и Мефодия в Велико Тырново. Автор многих поэтических сборников. Лауреат национальной премии в области поэзии. Член Союза писателей Болгарии. Стихи Георгия Ангелова опубликованы в  национальных изданиях, антологиях,  переведены  на турецкий, русский, сербский языки.
           У Георгия есть два огромных дела. Литература и грандиозный проект «Литературен свят» – литературно-художественный и общественно-политический сетевой журнал, в котором представлена болгарская и мировая литература в переводах на болгарский язык. Ангелов – создатель и главный редактор журнала. Переводы делает он сам и целая команда его друзей и коллег – болгарских поэтов, прозаиков, публицистов.

           Я иногда посещаю «Литературен свят». И не только потому, что там есть страница с моими стихами и другими текстами. Но еще и потому что болгарский язык в последнее время я стал воспринимать как родной. Это удивительное чувство: я не с первого взгляда его понимаю и все-таки он – родной. За это я благодарен Георгию Ангелову, который подарил мне еще один родной язык. И Владу Ривлину, как мне кажется, знающему всех лучших писателей современности и познакомившему меня с Георгием.

           Предлагаю посмотреть ЛИТЕРАТУРЕН СВЯТ Георгия Ангелова. И прочитать несколько его стихотворений в переводах на русский язык.

 

Георгий АНГЕЛОВ

* * *
Тоска – это два потухших взгляда
На старческих лицах нестарых людей,
Которым теперь не уйти из ада,
Поглотившего их детей.
Что виною беды – изуверская секта?
Или, может быть, героин?
А возможно, что равнодушный некто
Зарезал их без малейших причин?
...Мать и отец – ни плача, ни крика.
Неубран стол и пролита вода.
И в мёртвом воздухе так страшно тикают
Часы, не идущие никуда.

Перевод: Юрий Баранов

Писатели

Водки – залейся. Кричат эрудиты.
Тучи, конечно же, пыли в глаза.
Позы оракулов, ныне забытых,
Психов и рыцарей. Словом – буза.
Всюду очкарики и юмористы.
Кто-то заходится в приступе слов,
Слышится: «дискурс», «Платон», «модернисты».
Множество, множество лысых голов.
Острые шуточки. Вздохи «со смыслом».
Мечтанья о мякоти женских тел.
Наверно, никто бы не смог перечислить,
Какие он книги «друзей» одолел.
Чужды они мне, как иудаизма
Заветы для верующих христиан,
Эти шагающие катаклизмы,
В яме, где в рост человека – бурьян.
Болгария, видимо, умирает,
Писатели ж, глядя в свои пупки,
Весь мир на дуэли с собой вызывают,
Как моськи, в амбициях сверхвелики.
Всё. Ухожу. Улыбается кто-то.
Во взгляде – стоячая, с тиной, вода.
"Знакомо ли вам ощущенье полёта?"
Ну, кто без лукавства ответит: да?
Перевод: Юрий Баранов

***
Утро давно прошло.
Я должен был лечь спать,
Но продолжал размышлять
В то время, когда моя жена
Проходила мимо с чашкой
Горячего кофе.

Если хотя бы один
Из тех ирландских поэтов,
Чьи стихи я переводил
Ночь напролет,
Увидел бы моими глазами
Вымытые дождем черепицы крыши,
Ощетинившейся собаки мех,
Желтые и зеленые листья
Напротив нашего окна…

Нет, не дано им увидеть все это!
Поэзия не может быть чем-то законченным.
Позвольте мне сохранить
Что-то свое сокровенное.
Перевод: Влад Ривлин

 

Голос

Голос доносится из далекого прошлого:
«Пропах  плесенью литературный вкус...
Мы в восторге как дети,
В мертвой хватке Кафки и шелковичного червя Пруста,
В  незаметных петлях гинзбергов  и евтушенко,
Всех тех бесчисленных вырожденцев,
Яд которых проникает в нас постепенно,
Пока не убьет окончательно…
Общая ментальная матрица (простите за чужеродное слово!)
Заменит кровь нашей души на импортный туман,
Загипнотизировав потенциальных рыцарей…
Смотрим на все приходящее к нам через чужие  очки!
Пора нам изваять себе, 
глядя на все глазами Творца,
свое мировоззрение - наш национальный дух.
Иначе глухие музыканты выскоблят наш вкус.
Риторические рыдания с причитаниями и гвалтом,
Я уверен, вы бы не стали сравнивать…»
Долетел отголосок ...
И после него, смотрите,
Снегопад пошел на охоту
За последней травинкой.

Перевод: Влад Ривлин

***

Я - крупинка песка,
В реке моей Родины.

И эта река берет начало
В Боге.

Я не могу быть свободным
Без этой реки.

Перевод: Влад Ривлин


Чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя
iosifkuralov
    Вчера исполнилось 94 года Павлу Когану, поэту, который в 1941 году написал, может быть, самые имперские строки советской поэзии: «Но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя».
    А в 1942 году Коган, не дойдя до Ганга, умер в боях под Новороссийском.
    Стихи Когана при его жизни не публиковались. Известность к поэту пришла лет через двадцать после гибели – в шестидесятые годы. Началась она с песни «Бригантина», которую в шестидесятые-семидесятые годы знали в Советском Союзе все. Да и сегодня многие помнят.  
    Эта песня как паровоз потащила за собой и сделала достоянием читателей и многие другие стихи поэта. Одно из наиболее значительных стихотворений Когана – «Лирическое отступление», из которого привожу самые сильные, на мой взгляд, строки.

***
И пусть я покажусь им узким
И их всесветность оскорблю,
Я - патриот. Я воздух русский,
Я землю русскую люблю,
Я верю, что нигде на свете
Второй такой не отыскать,
Чтоб так пахнуло на рассвете,
Чтоб дымный ветер на песках...
И где еще найдешь такие
Березы, как в моем краю!
Я б сдох как пес от ностальгии
В любом кокосовом раю.
Но мы еще дойдем до Ганга,
Но мы еще умрем в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя.

Юрий Зафесов. Мысль назавтра
iosifkuralov

Иногда заглядываю в журнал Юрия Зафесова. http://damoklov.livejournal.com/ Читаю его стихи, прозу, заметки. И думаю: хорошо пишет!

В общем-то, в моих рекомендациях Зафесов не нуждается. Его и так знают. А кто не знает, тот будет знать.

 

Шорохи под черепушкой...

Да, я заблудился бы в мире, когда бы
не свет этих ярких и хищных огней.
...Бывают такие красивые бабы,
что тихо вздохнешь и найдешь пострашней.
И станешь богаче, значительней, выше,
добьешься всего и поспеешь на суд,
где серые волки и серые мыши
последнюю корку подкорки грызут.

 

Подспудный дар...

Без пьянства нет ясности и прозрачности в голове. Каша-заунывная зурна.
          Замечал всегда - после 250 грамм водки словно мачты отходят от космического корабля - мысль набирает скорость и объем.
          Грань между пьянством и запойностью очень тонка. Полет может продолжаться неделями, а может и сразу захлебнуться в тупом безудержном помрачении.
          Результат всегда один - обломки корабля на дне бездонного каменного колодца и предстоит медленный-медленный подъем наверх к дневному свету.
          И все же трезвость - это спуд, гнет. Шоры. Ком, слепленный из чего попало. Из чего ни попадя.

 

Мысль назавтра

Мысль хороша - горька и солона!
Но что-то по дороге потеряла.


...Когда я делал муху из слона,
на крылья не хватило матерьяла.

 

Песочные часы с кукушкой...

Пусть годы проносятся мимо! Пора, брат, щетиной к звезде, в хрустальном гнезде серафима заняться резьбой по воде. Пора выходить из метели, пропившись на братском пиру, в лучах золотой канители взорив в изумрудном бору. Пора у огня оптимизма ладони погреть, Козерог! Пусть краеугольная призма лежит у исчадья дорог. Она дожидается часа, глотая и множа зевак. Мне их возвращает сетчатка, сбирая прозренья в кулак. Взметая листву и коренья, и черных, и белых ворон. И слышит, и видит, как время сочится с любой из сторон. И знает, что многого - мало! И в реку бежит косогор - то маятник режет, как масло, пластает на части простор. С последней своей остановкой - причалом в ночных небесах. С нелепой охриплой страховкой - кукушкой в песочных часах.

 

Этой жажды нельзя утолить...

Свет печи. Чуть колеблемый свет. Отогреем друг другу ладони. В этом сиром заброшенном доме нет покою от прожитых лет. Здесь зазря отгорает заря, паутина в углах шевелится. И восходят забытые лица, и кружится перо глухаря. Сквозь надсаженный хохот пурги, крепость бревен и одурь мороза снова слышится плач паровоза, а за дверью - чужие шаги.
         Долгий сон на краю немоты. Стол накрыт для продрогших в дороге. Мы наутро проснемся в тревоге: хлеб не тронут, а стопки - пусты. Этой жажды нельзя утолить, как нельзя в этой местности дикой - той, где свет разбавляют брусникой, от себя их приход утаить. Зов из тьмы очевиден вполне, как февральский взыскующий норов.
         "Спи, родная, но даже во сне не пугайся ночных разговоров!"


Николай Гумилев. Я целовал посланья лета
iosifkuralov


Исполнилось 125 лет Николаю Гумилеву.
Здесь три его стихотворения.
Можно было два.
Или двадцать.
Или пять.
Никакой разницы.
Из каждой строки – гений.


***

Ветла чернела на вершине,
Грачи топорщились слегка,
В долине неба синей-синей
Паслись, как овцы, облака.
И ты с покорностью во взоре
Сказала: "Влюблена я в вас" -
Кругом трава была, как море,
Послеполуденный был час.

Я целовал посланья лета,
Тень трав на розовых щеках,
Благоуханный праздник света
На бронзовых твоих кудрях.
И ты казалась мне желанной,
Как небывалая страна,
Какой-то край обетованный
Восторгов, песен и вина.


***
Застонал от сна дурного
И проснулся тяжко скорбя:
Снилось мне - ты любишь другого
И что он обидел тебя.

Я бежал от моей постели,
Как убийца от плахи своей,
И смотрел, как тускло блестели
Фонари глазами зверей.

Ах, наверно, таким бездомным
Не блуждал ни один человек
В эту ночь по улицам тёмным,
Как по руслам высохших рек.

Вот, стою перед дверью твоею,
Не дано мне иного пути,
Хоть и знаю, что не посмею
Никогда в эту дверь войти.

Он обидел тебя, я знаю,
Хоть и было это лишь сном,
Но я всё-таки умираю
Пред твоим закрытым окном.


ЖИРАФ

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.


Евгений Евтушенко. Жлобам и жабам вставив клизму
iosifkuralov

Евгения Евтушенко любили и ненавидели. Читатели любили. Писатели – не очень. Причем все. Как правые, так и левые. Он, слава Богу, жив, а в прошлом времени говорю, потому что страсти давно поутихли, и было бы большой натяжкой говорить: любят, ненавидят…

Read more...Collapse )

Евгений ЕВТУШЕНКО

 

Баллада о пьянке

 

Мы сто белух уже забили,
цивилизацию забыли,
махрою легкие сожгли,
но, порт завидев, — грудь навыкат!
друг другу начали мы выкать
и с благородной целью выпить
со шхуны в Амдерме сошли.

Мы шли по Амдерме, как боги.
Слегка вразвалку, руки в боки,
и наши бороды и баки
несли направленно сквозь порт;
и нас девчонки и салаги,
а также местные собаки
сопровождали, как эскорт.

Но, омрачая всю планету,
висело в лавках: «Спирту нету».
И, как на немощный компот,
мы на «игристое донское»
глядели с болью и тоскою
и понимали — не возьмет.

Ну кто наш спирт и водку выпил?
И пьют же люди — просто гибель...
Но тощий, будто бы моща,
Морковский Петька из.Одессы,
как и всегда, куда-то делся,
сказав таинственное: «Ща!»

А вскоре прибыл с многозвонным
огромным ящиком картонным,
уже чуть-чуть навеселе;
и звон из ящика был сладок,
и стало ясно: есть! порядок!'
И подтвердил Морковский: «Е!»

Мы размахались, как хотели,—
зафрахтовали «люкс» в отеле,
уселись в робах на постели;
бечевки с ящика слетели,
и в блеске сомкнутых колонн
пузато, грозно и уютно,
гигиеничный абсолютно
предстал тройной одеколон.

И встал, стакан подняв, Морковский,
одернул свой бушлат матросский,
сказал: «Хочу произнести!»
«Произноси!» - все загудели,
но только прежде захотели
хотя б глоток произвести.

Сказал Морковский: «Ладно, - дернем!
Одеколон, сказал мне доктор,
предохраняет от морщин.
Пусть нас осудят — мы плевали!
Мы вина всякие пивали.
Когда в Германии бывали,
то «мозельвейном» заливали
мы радиаторы машин.

А кто мы есть? Морские волки!
Нас давит лед и хлещут волны,
но мы сквозь льдины напролом,
жлобам и жабам вставим клизму,
плывем назло имперьялизму?!»
И поддержали все: «Плывем!»

«И нам не треба ширпотреба,
нам треба ветра, треба неба!
Братишки, слухайте сюда:
у нас в душе, як на сберкнижке,
есть море, мамка и братишки,
все остальное — лабуда!»

Так над землею-великаном
стоял Морковский со стаканом,
в котором пенились моря.
Отметил кэп «Все по-советски...»
И только боцман всхлипнул детски:
«А моя мамка — померла...»

И мы заплакали навзрыдно,
совсем легко, совсем нестыдно,
как будто в собственной семье,
гормя-горючими слезами
сперва по боцмановой маме,
а после просто по себе.

Уже висело над аптекой
«Тройного нету!» с грустью некой,
а восемь нас, волков морских,
рыдали, — аж на всю Россию!
И мы, рыдая, так разили,
как восемь парикмахерских.

Смывали слезы, словно шквалы,
всех ложных ценностей навалы,
все надувные имена,
и оставалось в нас, притихших,
лишь море, мамка и братишки
(пусть даже мамка померла).

Я плакал — как освобождался,
я плакал, будто вновь рождался,
себе — иному — не чета,
и перед Богом и собою,
как слезы пьяных зверобоев,
была душа моя чиста.


Для тебя, любимая...
iosifkuralov
Я пошел на базар, где птиц продают,
 И птиц я купил
 Для тебя,
 Любимая.
 Я пошел на базар, где цветы продают,
 И цветы я купил
 Для тебя,
 Любимая.
 Я пошел на базар, где железный лом продают,
 И цепи купил я,
 Тяжелые цепи
 Для тебя,
 Любимая.
 А потом я пошел на базар, где рабынь продают,
 И тебя я искал,
 Но тебя не нашел я,
 Моя любимая.
 
Это стихотворение написал француз Жак Превер. На мой вкус – это один из лучших верлибров всех времен и народов. Ходила легенда, что русский текст (этот самый, который здесь представлен) – не художественный перевод, а простой подстрочник. Во что вполне можно поверить: на весь текст – ни одной метафоры. А именно метафоры – одна из главных сложностей поэтического перевода. Потому что текст с метафорами просто невозможно перевести близко к оригиналу. Но отсутствие метафор вовсе не означает, что текст примитивен. Наоборот, на вершине поэзии метафоры отсутствуют, как, например, в стихотворении Александра Пушкина «Я вас любил: любовь еще, быть может...». Выходит, что Превер написал абсолютный текст, который на любом языке будет звучать, как на языке оригинала и потрясать читателя любой национальности.
Многие стихи Жака Превера стали песнями. Их пели Марлен Дитрих, Эдит Пиаф,  Жаклин Франсуа, Ив Монтан и мой любимый Муслим Магомаев. Здесь http://www.youtube.com/watch?v=51zX236D3JI «Опавшие листья» Жака Превера и Жозефа Косма в исполнении ослепительного Муслима.
 
…Вспоминаю одного, плачу о другом…